No Image

Эдгар по обитель проклятых читать

СОДЕРЖАНИЕ
1 просмотров
22 января 2020
  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 256 242
  • КНИГИ 586 891
  • СЕРИИ 21 800
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 543 095

«Система доктора Смоля и профессора Перро»

Осенью 18___ года, путешествуя по самым южным департаментам Франции, я оказался в нескольких милях от одного Maison de Sante, или частной лечебницы для душевнобольных, о которой я много слышал от знакомых парижских врачей. Я никогда не бывал в подобного рода заведениях и вот, решив не упускать представившейся мне возможности, предложил своему попутчику (господину, с которым случайно познакомился несколькими днями раньше) сделать небольшой крюк и потратить часок-другой на осмотр лечебницы. Но спутник мой отказался, сославшись, во-первых, на то, что очень спешит, и, во-вторых, на вполне естественное чувство страха перед умалишенными. Впрочем, он просил меня не стесняться и сказал, что соображения вежливости не должны помешать мне удовлетворить свое любопытство; он добавил, что поедет не спеша и что я смогу догнать его сегодня же или, в крайнем случае, завтра. Когда мы прощались, мне пришло в голову, что доступ в лечебницу может быть затруднен и меня, пожалуй, не впустят туда; опасениями на этот счет я поделился со своим спутником. Он ответил, что затруднения действительно могут возникнуть, если только я не знаком лично с главным врачом, м-сье Майяром, и не располагаю никакими рекомендательными письмами: ведь порядки в таких частных заведениях гораздо более строгие, чем в казенных больницах. Сам он, как выяснилось, познакомился где-то с Майяром несколько лет назад и берется проводить и представить меня; ему же самому чувство страха, о котором он говорил, не позволяет переступить порог этого дома.

Я поблагодарил его, и мы свернули с большой дороги на заросший травою проселок. Не прошло и получаса, как он почти совсем затерялся в густом лесу у подножия горы. Мы проехали около двух миль сквозь эту сырую мрачную чащу, и вот наконец нашим взорам предстал Maison de Sante. Это был причудливой постройки chateau[1], столь пострадавший от времени, такой обветшалый и запущенный, что, право, казалось невероятным, чтобы здесь жили люди. При виде этого дома я содрогнулся от страха, остановил лошадь и был уже готов повернуть назад. Впрочем, вскоре я устыдился своей слабости и продолжал путь.

Мы подъехали к воротам. Я заметил, что они приотворены и какой-то человек выглядывает из-за них. В следующее мгновение этот человек вышел нам навстречу, окликнул моего спутника по имени, радушно пожал ему руку и попросил спешиться. Это был сам м-сье Майяр, видный и красивый джентльмен старого закала — с изящными манерами и тем особым выражением лица, важным, внушительным и полным достоинства, которое производит столь сильное впечатление на окружающих.

Мой друг представил меня, сообщил о моем желании осмотреть больницу и, выслушав заверения м-сье Майяра в том, что мне будет уделено все возможное внимание, тут же откланялся. С тех пор я больше его не видел.

Когда он уехал, главный врач провел меня в маленькую, но чрезвычайно изящно убранную гостиную, где все свидетельствовало о тонком вкусе: книги, рисунки, горшки с цветами, музыкальные инструменты и многое другое. В камине весело пылал огонь. За фортепьяно сидела молодая, очень красивая женщина и пела арию из какой-то оперы Беллини. Увидев гостя, она прервала пение и приветствовала меня с очаровательной любезностью. Говорила она негромко, во всей манере сквозила какая-то покорная мягкость. Мне почудилась скрытая печаль в ее лице, удивительная бледность которого была, на мой вкус, не лишена приятности. Она была в глубоком трауре и пробуждала в моем сердце смешанное чувство уважения, интереса и восхищения.

Мне приходилось слышать в Париже, что заведение м-сье Майяра основано на тех принципах, которые в просторечии именуются «системой поблажек», что наказания здесь не применяются вовсе, что даже к изоляции стараются прибегать пореже, что пациенты, находясь под тайным надзором, пользуются, на первый взгляд, немалой свободой и что большинству из них разрешается разгуливать по дому и саду в обычной одежде, какую носят здоровые люди.

Памятуя обо всем этом, я держался весьма осмотрительно, беседуя с молодой дамой, ибо полной уверенности, что она в здравом уме, у меня не было; и точно, в глазах ее я заметил какой-то беспокойный блеск, который почти убедил меня в противном. Поэтому я ограничивался общими темами и такими замечаниями, которые, по моему разумению, не могли рассердить или взволновать даже сумасшедшего. На все, что я говорил, она отвечала вполне разумно, а собственные ее высказывания были исполнены трезвости и здравого смысла. Однако продолжительные занятия теорией mania[2] научили меня относиться с недоверием к подобным доказательствам душевного равновесия, и на протяжении всего разговора я сохранял ту же осторожность, какую проявил в самом начале.

Вскоре появился расторопный лакей в ливрее и с подносом в руках. Я занялся принесенными им фруктами, вином и закусками, а дама тем временем покинула комнату. Когда она ушла, я повернулся к хозяину и вопрошающе взглянул на него.

— Нет, — сказал он, — нет, что вы! Это моя родственница — племянница, весьма образованная женщина.

— О, тысяча извинений! — воскликнул я. — Простите мне мою ошибку, но вы, бесспорно, и сами понимаете, чем ее можно оправдать. Превосходная постановка дела здесь у вас хорошо известна в Париже, и я счел вполне возможным… вы понимаете…

— Да, да! Не стоит об этом говорить! Скорее уж мне надлежит благодарить вас за вашу похвальную осторожность. Редко встретишь в молодых людях такую осмотрительность, и я могу привести не один пример весьма плачевных contre-temps[3], которые были следствием легкомыслия наших посетителей. Пока действовала моя прежняя система и пациентам предоставлялось разгуливать где им вздумается, они часто впадали в состояние крайнего возбуждения по вине неблагоразумных посетителей, приезжавших осматривать наш дом. Поэтому мне пришлось ввести систему жестких ограничений, и теперь в лечебницу не допускается ни один человек, чья способность соответствующим образом держать себя внушала бы сомнения.

Читайте также:  Элемент пельтье до какой температуры охлаждает

— Пока действовала ваша прежняя система?! — повторил я вслед за ним. — Правильно ли я понял вас? Значит, «система поблажек», о которой я столько наслышан, больше не применяется?

— Да, — ответил он. — Вот уже несколько недель, как мы решили отказаться от нее навсегда.

— Не может быть! Вы меня удивляете!

— Мы сочли совершенно необходимым, сэр, — сказал он со вздохом, — вернуться к традиционным методам. Опасность, связанная с «системой поблажек», значительна, а преимущества ее сильно преувеличены. Уж если эта система и подвергалась где-нибудь добросовестной проверке, так именно у нас, сэр, смею вас заверить. Мы делали все, что подсказывала разумная гуманность. Как жаль, что вы не побывали у нас прежде, — вы бы могли обо всем судить сами. Насколько я понимаю, «система поблажек» знакома вам во всех подробностях, не так ли?

— Не совсем так. Все мои сведения — из третьих или четвертых рук.

— Что ж, в общих чертах я определил бы ее, пожалуй, как такую систему, когда больного menagent[4] и во всем ему потакают. Что бы сумасшедшему ни взбрело в голову — он не встречает ни малейшего противодействия с нашей стороны. Мы не только не мешали, но, напротив, потворствовали их причудам, на этом были основаны многие случаи излечения, и к тому же — наиболее устойчивого. Нет для ослабевшего, больного рассудка аргумента более убедительного, нежели argumentum ad absurdum[5]. Были у нас, например, пациенты, вообразившие себя цыплятами. Лечение состояло в том, что мы признали их фантазии фактом и настаивали на нем: бранили больного за бестолковость, если он недостаточно глубоко сознавал этот факт, и на этом основании кормили его в течение целой недели только тем, что едят цыплята. Какая-нибудь горсть зерна и мелких камешков творила в таких случаях настоящие чудеса.

Обитель проклятых
Stonehearst Asylum
Жанр триллер
Режиссёр Брэд Андерсон
Продюсер Марк Эмин
Рене Бессон
Криста Кэмпбелл
Мэл Гибсон
Автор
сценария
Джо Ганджеми
Эдгар Аллан По
В главных
ролях
Кейт Бекинсейл
Кристофер Фулфорд
Бен Кингсли
Джим Стерджесс
Майкл Кейн
Оператор Том Яцко
Композитор Джон Дебни
Кинокомпания Icon Productions
Длительность 112 мин
Страна США
Язык английский
Год 2014
IMDb ID 1772264

«Обитель проклятых» (англ. «Eliza Graves» в Англии или англ. «Stonehearst Asylum» в США) — триллер режиссёра Брэда Андерсона [1] [2] [3] [4] [5] , основанный на рассказе Эдгара Аллана По «Система доктора Смоля и профессора Перро».

Содержание

Сюжет [ править | править код ]

Действие начинается в 1899 году, с лекции в университете Оксфорда по курсу психиатрии, на которой студентам демонстрируют поведенческие особенности психически больных людей. Элиза Грэйвз, жена влиятельного английского баронета, больна хронической истерией. Девушка очень красива и утверждает, что абсолютно здорова, но эксперимент показывает обратное.

Дальше действие переносят нас на полгода вперед, в туманные леса Альбиона, где молодой человек по имени Эдвард Ньюгейт приезжает в психиатрическую лечебницу «Стоунхёрст», где содержатся пациенты из богатых и влиятельных семей империи. Он представляется выпускником Оксфорда, возможно, одним из тех, кто был на той лекции. В психиатрической лечебнице его встречает некий Сайлас Лэмб, который представляется директором данного заведения. Лэмб предлагает Ньюгейту проследовать с ним на обход, где юноша встречает Элизу Грэйвз. Во время обхода Ньюгейт поражается методам лечения доктора Лэмба, которые совсем не похожи на традиционные методы лечения. Здесь больных не подвергают «пыткам» для излечения их болезни, напротив, позволяют жить спокойно и не пытаются их излечить. Лэмб и Ньюгейт проводят рождественский ужин за одним столом с пациентами, и молодого врача поражает егерь Микки Финн, который ведет себя более чем вызывающе.

Вскоре Эдвард узнаёт, что лечебницей управляют психически нездоровые люди, а настоящие врачи и сестринский персонал находятся в заключении в подвале здания. Настоящий директор, доктор Бенджамин Солт, говорит что Лэмб, бывший военный врач, убивший пятерых солдат, и Финн, маньяк-убийца, задушивший свою сестру и мать, опоили персонал и подняли бунт. Солт просит Ньюгейта бежать и рассказать обо всем властям или выкрасть ключи и освободить их, ведь несмотря на объедки, которыми их кормят, заключенные быстрее умрут от холода и болезней. Эдвард пытается убедить Элизу бежать с ним, но та отказывается. Лэмб и Финн начинают пристальнее следить за врачом.

Эдвард пытается помочь заточенному персоналу, принося им еду и лекарства, а также пытается понять всю суть Лэмба, для чего ему нужна его история болезни. Почти весь персонал, кроме старшей медсестры миссис Пайк утверждает, что безумцев нельзя понять или излечить, даже Элизу Грейвс, которая в приступе истерии растерзала ухо и выколола глаз своему мужу, который теперь пытается вытащить её из заключения под свою опеку, при этом Пайк говорит, что её муж — чудовище. Чтобы добиться большего расположения Ньюгейта, Солт советует ему заглянуть в винный шкаф его бывшего кабинета, где спрятаны истории болезни пациентов, чтобы Лэмб не сжёг их.

Лэмб, также стараясь завоевать доверие молодого доктора, приводит его в крыло для буйных, где собирается уничтожить орудия пыток, но сначала дает Ньюгейту задание перевязать руку «Оксфордскому Огру», слабоумному, но физически сильному пациенту, которого родители отдали в шапито сразу после рождения. Эдвард хоть и был ранен в плечо ударом, быстро получил доверие пациента, когда назвал его именем Артур (настоящим именем «Огра», которое он писал на стене — Артур Тимбс). После Эдвард разговаривает с Элизой и рассказывает про страдания заключенных. Элиза говорит, что он ничего не знает о страданиях, которые приносили Солт и его люди, но когда Эдвард показывает шрамы на своем теле, понимает, что ошибалась.

Эдвард проникает в кабинет и крадёт папку с историями болезней и ненароком слышит разговор Лэмба и Финна. Лже-егерь беспокоится, что к весне в лечебницу будут съезжаться люди, а Ньюгейт может скоро докопаться до правды. Лэмб парирует тем, что заключенные в подвале вряд ли доживут до весны, а Ньюгейта держит увлечение Элизой Грейвз, которая не торопится покидать лечебницу. Разговор прерывается тревогой по всей лечебнице, вызванной побегом двоих заключенных: ассистента Солта, доктора Свонвика, и ещё одного врача. Финн нагоняет их у обрыва скалы, где врач бросается вниз из чувства неизбежности, а Свонвика закалывают ножом. Лэмб пытается представить смерть Свонвика как падение с лошади, но Ньюгейт быстро разоблачает обман, и между ним и Лэмбом возникает ссора, которая на время выводит лже-директора из душевного равновесия и вызывает воспоминания содеянного им на войне.

Читайте также:  Сони эриксон иксперия х10 мини

В своей комнате Ньюгейт читает записи Солта, в которых говорится, что буйность Лэмба началась сразу после его приезда 9 лет назад, когда он увидел как врачи издеваются над пациентами, насильно заставляя их принимать пищу и накачивая их наркотиками. Солт верил, что если найти страх, «источник безумия» пациентов, его можно будет сломать и вылечить. Лэмб был единственным, чей страх так и не был найден. Тем же вечером, Лэмб навещает Солта и говорит, что его «метод» более действенен, ведь без наркотиков и пыток, пациенты обрели большую чистоту разума, на что Солт отвечает, что дегенератам и извращенцам не управиться с клиникой, ведь дауны не способны правильно лечить простуду или следить за бойлером, от чего их всех ждет смерть если не от голода, то от холода и болезней. Лэмб решается расправиться с директором раз и навсегда.

Утром Эдварда, который завоевал симпатию Элизы своей заботой о пациентах, в частности, помог старой слепой пациентке нормально поесть, представившись её давно погибшим на войне сыном, просит пройти в хирургию Финн. Лэмб показывает ему привязанного к столу Солта и собирается провести на нём электрошоковую терапию. Без возможности помочь директору больницы, Эдвард ассистирует Лэмбу и видит страшные последствия терапии — личность Бенджамина Солта практически уничтожена.

В канун Нового Года, когда все психи украшают помещения и собираются торжественно сжечь вещи Солта и орудия пыток, Эдвард разговаривает с миссис Пайк, которая всегда считала, что сострадание и понимание — более действенное лекарство, чем солтовский «поиск страха» или лэмбовская «свобода». Она советует молодому врачу искать ключ к Лэмбу в карцере, где он бывал чаще всего.

В разгар новогоднего бала, Эдвард пытается объясниться с Элизой, но резко уходит, прося её сказать, что он во дворе. Сам он идёт в карцер, где в тайнике находит необычный свёрток. После он идет в винный погреб у бойлера, где через шприц вводит в шампанское снотворное. Его ловит Финн, который до этого задушил пациентку Миллу, за которой все это время присматривала Элиза, ставшая для слабоумной девушки старшей сестрой. В тяжелой схватке Ньюгейт сбрасывает Финна в яму, после чего высыпает на него уголь. Попытка отравить пациентов проваливается из-за успевшего откопать себя лже-егеря. Лэмб обезвреживает врача ударом бутылкой шампанского об голову.

Когда Эдвард уже был связан на столе и готовился к электрошоковой терапии, к нему приходит Элиза. Она показывает ему его карманные часы с её портретом и считает, что Ньюгейта подослал её муж. Эдвард признается, что увидев её полгода назад на той лекции в Оксфорде, влюбился до беспамятства и поклялся что вытащит её из психушки во что бы то не стало, так как он стал принадлежать ей душой и телом. Когда Лэмб уже готовится при всех пациентах провести терапию над Ньюгейтом, тот просит вытащить у него из кармана фотографию Элизы, чтобы посмотреть на неё в последний раз перед тем, как забыть. Лэмб исполняет последнюю просьбу, но вместо Элизы, на фото изображен молодой английский барабанщик — одна из жертв Лэмба. Доктор погружается в воспоминания и уходит прочь.

Финн пытается продолжить терапию, но ему мешает Элиза. Даже когда лже-егерь хватает девушку и у неё случается приступ истерии, Эдвард помогает ей преодолеть болезнь и дать отпор маньяку. Почти распутавшись от ремней, Эдвард говорит «Огру» Артуру нажать на рычаг, от чего Микки Финн получает сильный электрический разряд, что приводит к самовозгоранию и смерти от болевого шока. Огонь от останков Финна поджигает занавески комнаты и быстро распространяется на всю больницу. Элиза отправляется в подвал, чтобы освободить заключенных, а Эдвард отправляется на поиски Лэмба.

Сайлас Лэмб идёт по отделению для буйных, одетый в парадный мундир, и предаётся воспоминаниям. Во время Англо-бурской войны, Лэмб был полевым медиком, но когда он увидел множество искалеченных и молящих о помощи солдат, Лэмб не выдержал и решил «избавить от страданий» своих пациентов, последним из которых оказался тот самый барабанщик, лишившийся обеих рук. После Лэмб хотел застрелиться сам, но тогда в его револьвере кончились патроны. Именно таким, стоящим с «фантомным» пистолетом в руке, его находит Ньюгейт, говорящий, что война закончилась.

Эдвард выносит из горящей лечебницы Лэмба, который впал в кататонию. Эдвард предлагает Элизе покинуть Англию, как можно дальше от её мужа и лечебниц, но та колеблется, считая, что у Эдварда нет будущего с «ненормальной» спутницей. Тогда он говорит, что ему нужно в кое-чем признаться…

Проходит несколько месяцев. В восстановленный «Стоунхёрст», где новым руководителем стала миссис Пайк, приезжают баронет Чарльз Грэйвз и оксфордский лектор. У ворот их встречает Артур Тимбс, ставший привратником. Когда у миссис Пайк спрашивают про Элизу, она отвечает, что её выписал 3 недели назад доктор Эдвард Ньюгейт. Как оказывается, лектор и есть Ньюгейт, а тот, кто выписал Элизу, оказался его давним пациентом, страдающим патологическим враньем и считается неизлечимым, так как за все это время не было выявлено его настоящее имя. После той лекции, где его показывали сразу после Элизы, лже-Ньюгейт пробрался в кабинет доктора, украл у него карманные часы и дело Элизы. Ньюгейт считает, что он неизлечим, на что миссис Пайк говорит, что они излечили друг друга, а играющий в шахматы с Солтом Лэмб саркастично заявляет: «Шах и мат».

В это время, в Лечебнице Святой Кристины в Тоскане, доктор Лэмб и миссис Лэмб (они же, Элиза Грейвз и лже-Эдвард Ньюгейт) счастливо танцуют вальс и наслаждаются обществом друг друга. Каждый, так или иначе, покинул свою Обитель Проклятых.

Читайте также:  Требования к заземляющему проводу

Рассказу Эдгара По с длинным и нестрашным названием «Система доктора Тарра и профессора Фезера» с самого начала не повезло с интерпретациями. В русском переводе его назвали «Система доктора Смоля и профессора Перро» — намекая на смолу и перья, которыми восставшие психи обмазали медицинский персонал своей больницы. Фильм, снятый по его мотивам, сначала назвали «Элиза Грейвз», потом для проката в Штатах переименовали в «Stonehearst Asylum», а российские прокатчики пышно назвали его «Обитель проклятых».

От самого рассказа, в сущности, остались только «рожки да ножки» — основная идея, сюжет о том, что заезжий наблюдатель не смог понять сразу, что перед ним находятся сумасшедшие, которые заперли своих врачей в клетки, и всерьёз воспринял их «учёные» разговоры о новых методах в психиатрии, которые на самом деле были бредом сумасшедших. Жанр фильма трудно определим: это и политическая сатира, и любовная мелодрама, и чёрная комедия, и психологический детектив с социальными нотами, снятые в классических диккенсовских канонах рождественской сказки.

Врачи и пациенты

То, что место персонала в лечебнице заняли их вчерашние пациенты, зритель понимает довольно скоро. Встаёт другой вопрос — кто же на самом деле здесь здоров, а кто неизлечимо болен? Если считать болезнью душевную чёрствость и жестокость – безусловно, «настоящие» врачи были больны. Надо ли их спасать? Вряд ли у кого-то повернётся рука выпустить из подвала врачей и санитаров, применявших жуткие и бесчеловечные методы лечения. Но как встать на сторону пациентов, среди которых настоящие маньяки-убийцы? Кто здесь врач, а кто больной, кому сопереживать и за что голосовать — за революционную анархию или за репрессии законной власти?

Новоприбывший доктор Ньюгейт пытается разобраться в творящемся абсурде. Но и ему, и зрителям явно больше импонируют «свободные» методы лечения самозванца-главврача, доктора Лэмба. Методы настоящего директора больницы, доктора Солта, жестоки и бесполезны.

Запутанное и больное сознание лечится с огромным трудом. Для этого врачу нужно увидеть в подопечном равного себе человека. Доктор Солт и его подчинённые не видели в больных равных себе людей, хотя большинство пациентов происходило из богатых английских фамилий. Врачи считали, что могут практиковать свои методы вечно. Восстание пациентов под предводительством сумасшедшего врача Лэмба положило конец их власти, но начался революционный террор.

Революция в одном отдельно взятом сумасшедшем доме

Клиника Стоунхёрст – необычное место. Здесь сидят те, кого поспешила посадить в клетку богатая и знатная родня. Захватив власть, никто из пациентов даже не попытался сбежать. Они построили настоящую «коммуну», не делая никаких попыток вернуться к своим семьям, и зажили по своим меркам довольно счастливо – без унизительных и болезненных процедур. Получилось, что отказ от лечения пошёл этим людям на пользу. Быть психически больными они не перестали, но и никакого вреда не приносили – за исключением маньяка-убийцы Микки Финна.

Больной доктор Лэмб смог довольно толково руководить этой «коммуной». Не только он – многие другие пациенты, отвергнутые «здоровым» обществом, смогли остаться личностями, невзирая на все попытки главного врача Солта превратить их в безмозглое стадо. Это неудивительно, если учесть, что в списке пациентов «обители» множество людей, от которых просто постарались избавиться родственники. Элиза Грейвз действительно не сумасшедшая, как она и кричит в первых кадрах картины студентам-медикам на бесчеловечном «осмотре». Доктор Лэмб, убивший своих тяжело раненых пациентов во время войны, сделал это в состоянии аффекта, а не от умопомешательства.

Проблема в том, что гуманные методы Лэмба приносят в итоге не меньше зла, чем жестокие методы Солта. Революция в отдельно взятой психбольнице заканчивается убийствами. Исторический смысл фильма — конец викторианской эпохи и начало эры, когда психиатрия стала способом не только борьбы отдельных семейств с неугодными родственниками, а орудием политических репрессий. Политический смысл в том, что когда законная власть свергается толпами безумцев-революционеров, выхода из «сумасшедшего дома», то есть своих проблем, они всё равно не находят, а только передают власть в окровавленные руки.

Смысл концовки фильма: любовь – единственное лекарство

Чтобы спасти свою жизнь, жизнь Элизы и других пациентов, доктору Ньюгейту приходится проникнуть в душу доктора Лэмба, постичь глубину его душевной травмы, понять причину его поступков. Это не чудесное избавление, а реальный метод психиатрии в действии. Жизнь в Стоунхёрсте входит в колею, причём с использованием «мягких» методов доктора Лэмба: больные не сидят в клетках, над ними не проводят унизительные эксперименты.

Как ни странно, теории сумасшедшего доктора прижились. Доктор Ньюгейт и исцелённая им Элиза уехали и счастливы. Но внезапно обнаруживается, что смелый молодой «врач» – тоже пациент, причём даже без имени, потому что страдает патологической лживостью и украл чужую личность. Юный самозванец даже не имеет права носить белый халат – в отличие от Лэмба, который был военным врачом.

Всё его поведение, его любовь к Элизе, борьба с насилием, сочувствие жертвам «революции» говорили о полной нормальности. Это означает, что либо он с самого начала был такой же жертвой общества, как и многие обитатели Стоунхёрста, и намерено скрывал свою личность, либо излечился от своей болезни, почувствовав чужую боль и страдания. Он излечил Элизу, а любовь к ней излечила его самого, оказавшись сильнее обливаний холодной водой и инъекций героина.

Поняв это, Лэмб, играющий в шахматы с Солтом, саркастично заявляет: «Шах и мат». Его методы и в самом деле сработали. Оба соперника больше не врачи, оба пациенты. А бывший пациент стал врачом и счастливо вальсирует со своей женой. «Обитель» стала мирной, здесь больше нет проклятых. Сумасшедшие и доктора опять поменялись местами – на этот раз навсегда.

Определять границы нормальности очень трудно, и тот, кто берёт на себя ответственность делать это, должен понимать логику больного ума. А разве это не делает его тоже немного сумасшедшим?

Комментировать
1 просмотров
Комментариев нет, будьте первым кто его оставит

Это интересно
Adblock detector